Мехти Али
Вторая беседа с шейхом Айдыном Ализаде

6 мая 2012 г.

(О Академии Хиярских Наук и халальном поведении на поминках...)

– Я рад, что ты прилежно изучаешь мою философию и полон достойного рвения в постижении окончательной истины. – Уста аккуратно отпил из стаканчика армуду и строго посмотрел на меня. – Сегодня я хотел бы затронуть некоторые скорбные моменты жизни нашей. Речь пойдет о жалкой тюрьме, именуемой Академией Хиярских Наук. Уже долгое время мы заключены в стенах этой темницы; гнезда тупиц, врагов науки и культуры, оплота религиозного фанатизма и мракобесия. Надо сказать, что наука в СССР была точным слепком со структуры советского общества. Этот социум был жалким, задавленным террором больших и малых тиранов – и лишенным главного атрибута свободного человека, альтернативы. Наука в советском Азербайджане была полностью отсечена от реальности: она не имела ни малейшей связи с формальной экономикой, обществом и его запросами, просвещением народа.

О, я знаю! – Шейхане откинулся в кресле и сцепил пальцы своих больших рук на столе. – Сейчас же разного рода старперы начнут мне тыкать многочисленные нетленки той поры, отпечатанные на дешевейшей бумаге, где доказывалось, что ученые, выполняя наказы очередного съезда коммунистической партии, дали торжественную клятву догнать и перегнать... так, что ли? и прочее пуканье, способное удивить и сбить с толку только совсем уж наивного человека. Но истина лежит прямо на поверхности и она ужасна – разумеется, ужасна для старперов. Чтó описывается в биографиях наших, так называемых, выдающихся ученых? Идет ли там речь о крупных открытиях, которые они сделали? Ничего подобного! Перечисляются многочисленные регалии и прочие побрякушки, указывается, что муэллим такой-то или ханум такая-то стали член-корреспондентами, академиками, делегатами Верховного Совета, носителями опахала за носителем туфель, который носит секиру самого Носителя Золотой Афтафы номарха Верхнего Египта. Все это свидетельствует только об одном: карликам нечего предъявить миру. Только имитация науки, ни на что другое они не способны; да еще жалкие интриги и надутая спесь. Разумеется, в такой атмосфере рядовые члены Академии были обречены на зловещую участь, уже описанную мною в первой душеспасительной беседе – на медленное превращение в трубно пердящих монстров с тусклым взглядом, полным отчаяния. О, мой ученик! – Уста стал покачивать указательным пальцем в воздухе, делая рукой резкие, рубящие движения. – Я уже давно вынашиваю планы по посыланию в ад этого борделя, полного интеллектуальных шлюх и нравственных пидарасов. Ибо то, чем занимались, занимаются и будут заниматься жрецы этой коллегии авгуров по предзнаменованию будущего по куриной заднице именуется на языке порядочного человечества хияризмом. Вдобавок, они выдумали целую религию с молитвой, коллективными намазами; смешным, обезьяньим приседанием друг перед другом в этих своих чесночных Ученых Советах, где они занимаются жульничеством и дешевыми фокусами. Итак: внемли, восстань и спасай свою душу! Посылание жрецов должно стать неразрывной частью твоего духовного просветления. – Уста усмехнулся и добавил. – Конечно, это очень сложно. За годы существования в узилище становишься тюремным человеком. Но ты должен знать: светлый мир существует и в нем есть истинно благородные ученые, не запятнавшие себя лизанием зада сильных мира сего и профанацией самого достойного, что отличает человека от элементарной, бесхвостой обезьяны.

– Выслушав яркую речь моего шейха, я выразил полное согласие с его положения и сделал необходимое уточнение. Давно уже известно, что в стенах сей Академии собран цвет азербайджанской сволочи. Мне пришлось присутствовать на одном из Ученых Советов – и там зачитали полный список его состава. Все эти личности родом из сел Ашагы Аскипара и Юхары Гюрзелер, не имеющие никакого образования порядочного; их нравственные устои неустойчивы и застыли на уровне хитрого крестьянина с лукавой ухмылкой на роже утаскивающего к себе на двор украденный мешок колхозного лука. Настоящий паноптикум, кунсткамера. Бывший заместитель директора по научной части, уже ускакавший на поля Верхней Охоты был очень похож на угрюмого предводителя горилл в лакомом голливудском боевике Планета обезьян. Это еще что! На третьем этаже обретается некая личность с феерической кличкой Кинг-конг – а напротив него обладатель не менее феерической клички Сперматозавр. Но самая великолепное имя было у нашего бывшего директора, тоже ускакавшего: один слабоумный сотрудник, жертва имбридинга с заплетающимися ножками и языком случайно окрестил его агчаккалом. Одним словом, воистину, Институт Зоологии. Но мир меняется... – Да, кивнул шейх, – мир меняется. В сущности, весь этот сюрреалистический мирок, эта маленькая бастилия духа может существовать только в постсовестких НИИ, этих окаменелостях совковой эпохи, даже в такой стране, как Азербайджан, кажущихся абсолютным архаизмом. Молодежь презирает их и не желает с ними знаться; их конец скоро воспоследует и будет ужасным. Задача всех оставшихся в этих организациях здравомыслящих людей заключается в том, чтобы не разделить их незавидную участь.

– Далее благожелательный шейх стал давать уроки по пристойному поведению в поминках. Уже давно словом и делом он ведет упорную борьбу с этим безобразным явлением; а именно, ходит на эти сборища только ради плова. Но сражение за правду должно стать еще более ожесточенным и принципиальным. Уста предложил брать на поминки бутылку водки и распивать ее перед тем, как зайти в шатер богатого и преуспевавшего покойника. Затем нужно не торопясь усесться и начать есть плов. Следует вести только обсуждение достоинств плова; умершего необходимо подвергать самому решительному поношению: обливать грязью, рассказывать скабрезные анекдоты, дрянные эпизоды из жизни, припоминать взятки, которые он брал – и невинных девиц, которых бесчестил. Не возбраняются воспоминания об эпизодах запродажи родины и торговли землями и честью народа.

– Выгода от этих мероприятий несомненна, – уста поднял руку, призывая к вниманию, – возможно, многие будут просто потрясены от эдаких рекомендаций; но сейчас я дам необходимые пояснения и все недоразумения будут быстро рассеяны. Давно уж известно, что крупные состояния у нас составлены самым бесчестным путем. Эти дамы и господа ввергают несчастный народ в еще большую пучину бедствий, втягивая его в образ жизни, несовместимый с разумной экономией и действительно необходимыми тратами. Кого из посещающих поминки интересует личность покойника? Да никого! Все только думают о плове, словно разбойники, сбежавшиеся грабить жертву в переулке. Если же личина лицемерия на этих человеческих гекатомбах будет резко и шокирующим образом сброшена, многие призадумаются. Возможно, богатые наконец поймут, что неразумно столь явно выставлять свидетельства развратной и мерзкой жизни их умершего родственника; а бедные осознают, куда влечет их эта смазанная жиром обмана петля. Таким образом, вызывающее поведение и явное демонстрируемое равнодушие приведет к парадоксальному исходу: несомненной выгоде для общества.

– С этими словами благородный шейх попрощался с нами и ушел в свою обитель – предаваться дальнейшим напряженным размышлениям о путях просветления человеческого духа. Я же, мысленно облобызав прах с его ног, заторопился домой, стараясь удержать в памяти все детали его ценных наставлений.